История Байкала. Крупнейшее кораблекрушение

История Байкала. Крупнейшее кораблекрушение

Свирепы байкальские штормы, порой они опаснее океанских. Не успел спрятаться от сармы — ждет погибель, а догонит баргузин — от одной волны отобьешься, другая накроет. Мало надежд на спасение у попавших в беду.

Откуда Покойники

Есть на Байкале мыс с таким названием. Здесь два века назад баргузин утопил купеческий парусник и баржу. В 1872 году попал в сарму и бесследно исчез пароход «Дмитрий». Но самое страшное кораблекрушение произошло в октябре 1901 года, когда сарма унесла более 200 жизней.

31 октября 1901 года «Иркутские губернские ведомости» напечатали список погибших: по билетам — 161 человек и 15 матросов команды. Не учли «зайцев» и людей на пропавших трех судах, замыкавших караван. В трагедии в основном погибли горожане и крестьяне из Хомутово и Оёка.

В море бедности

… Эта часть Иркутска застраивалась беднотой и до сих пор носит имя Подгорной. Этнограф Ровинский побывал здесь в 70-х годах XIX века и отметил:

«Всего ужаснее положение бедняков в отдаленных улицах — Подгорной и Матрешкинской, где низкие, полусгнившие, влезшие в землю домики окнами касаются земли…»

Здесь жила «ангарщина» — семьи, промышлявшие рыбным промыслом. Они проводили сезон на Байкале, и каждый мечтал однажды разбогатеть и вырваться из зловонного жилья.

В одном из домишек ютилась семья Вавилы Григорьева с женой Марфой и тремя сыновьями. Свою жизнь Вавила решил поправить в летнюю путину 1901 года и взял на нее всю семью. Путина и впрямь оказалась невероятно удачной…

10 октября 1901 года. Поселок Баргузин. Октябрь ударил ранними морозами, и ртутный столбик опустился до минус 17. На берегу скопилось множество пассажиров, да подошли три парусника из Нижнеангарска, тяжело груженные бочками с омулем и икрой, с сезонными рабочими-промысловиками, уставшими, но довольными уловом.

Самым крупным был морской парусник «Потапов». На борту шхуны находилось 549 бочек с рыбой и икрой, 15 человек команды, 161 рабочий, да «зайцы», которые добирались с оказией до Иркутска. Парусники поменьше принадлежали владельцам Могилевой и Шипунову.

Когда на горизонте показался дымный шлейф парохода, Вавила Григорьев обнял свою Марфу, подозвал сыновей и мечтательно сказал: «Теперь заживем!» Руки у всех были натружены: у отца мозоли от сетей, у жены и детей ладони изъедены солью. Но все заживет, главное впереди — надежда.

«Эй, баргузин, пошевеливай вал!» — растянул меха двухрядки урядник Макар Бродников, и песню подхватили нестройные голоса.

Шлепая колесами, подошел самый старый на Байкале пароход «Яков». Его капитан, бывалый морской волк Казимиров, дал свисток. Работный люд пустился в пляс: на верхней палубе стояли хозяева — Константин Денисов, Василий Власов и Никандр Суворов. Рыбопромышленники сдержали слово и везли рабочим деньги.

«Яков» взял на буксир «Потапова», затем по порядку — суда Могилевой и Шипунова и три рыбацких баркаса с бурятами. К себе на борт принял билетных пассажиров, а безбилетников распределили по судам. Пароход загудел и потихоньку пошлепал в Кочериково — пополнить запас дров да в преддверии Малого моря скоротать до рассвета ночь…

Иркутск. 1901 год. 16 октября

Князь Михаил Волконский, временно исполнявший обязанности губернатора, стоял у окна и смотрел на почерневшую Ангару. Порывистый ветер кружил на улице снег. В одночасье ударил мороз — и сразу до двадцати. Князю только что доложили: в Листвянку не вернулся пароход «Яков», который должен был привезти караван судов с омулевой путины. Сотни иркутян разных сословий участвовали в прибыльном деле, на хороший доход надеялись в пароходстве Немчинова, ждали большой выгоды рыбопромышленники.

Князь собрал помощников, редакторов газет и наследников Немчинова. На поиски «Якова» решили отправить самый современный пароход, «Феодосий», а с ним — газетчиков, чтобы дали обществу достоверную информацию: официальные сообщения прекратят слухи, которые ползли по Иркутску и будоражили горожан.

Малое море. Утро 14 октября

Урядник не жалел гармошки, а подпьяневший народ бил каблуками по палубе. Иван Кишкин голосил частушки, а его Лукерья в стороне от суматохи кормила грудью маленькую Катю. Пелагея Белых толкала в бок мужа Семена и тихонько ворчала, что, дескать, многие на промысел взяли детишек и даже с грудными не побоялись, а они всех детей в городе оставили. Как они там? Семен Белых, иркутский мещанин, только отмахивался.

На «Потапове» находились рабочие Денисова, Власова и Суворова. На этот корабль загрузили кроме бочек все снасти — 107 неводов. Вошли в Малое море при тихой погоде. К полудню задул попутный ветер.

Малое море. 16 часов. 14 октября

До мыса Кобылья Голова оставалось 15 верст, а там скоро и Ольхонские Ворота. Казимиров увидел над Сарминским гольцом зацепившееся белое облако. Затем оно начало расти на глазах и темнеть. Темнела и гладь воды, по которой скоро запрыгали белые барашки. За ними примчал сильный удар ветра. Сразу похолодало, повалил снег: все закружилось в бешеном вихре. Вырвавшийся из ущелья ветер набирал силу — это дунул переваливший через Байкальский хребет горняк. Над Малым морем заплясали смерчи.

«Яков» барахтался в бурлящей воде и не справлялся — караван тянуло назад. Пароход накренило и почти положило на левый борт. Правое колесо поднялось над поверхностью и молотило воздух, левое захлебнулось под водой и грозило отломиться в любую минуту. Пароход разворачивало носом к скалистому берегу.

Казимиров приказал отпустить шхуну Шипунова с тремя карбасами, и они сразу растворились в снежной круговерти. Вскоре пришлось отцепить и корабли Могилева. Темнело. Пароход продолжал беспомощно барахтаться, не в силах тащить буксир. Казимиров обрубил последний конец с «Потапова». «Яков» выпрямился, его удалось направить к спасительной бухте.

14 октября (из рассказов оставшихся в живых)

…Это случилось напротив улусов Уленхон и Семисосенского на Ольхоне, возле камней Калдыкей. На судне Шипунова, оставшемся без буксира, бросили якоря, но корабль неумолимо несло на выступившую из воды скалу. Всего в 30 саженях от острого камня якоря зацепились и удержали шхуну. Карбасов за кораблем не было видно. Судно трещало под ударами волн, но держалось.

Люди, ставшие заложниками стихии, неустанно молились. Все видели, как рядом тенью промелькнул «Потапов». С корабля неслись отчаянные крики о помощи, но послышался страшный треск, и все стихло через мгновение. Остались только вой бури и удары волн. На шипуновской шхуне напрасно вглядывались в темноту, где исчез «Потапов»…

Участь шхуны Могилевой решилась иначе. Ольхонские буряты, находившиеся на ней, посоветовали не бросать якорей, видя, что корабль несет на пологий берег Ольхона. Там его и выбросило в районе улуса Семисосенского. Люди не пострадали и нашли приют у бурят.

Ольхонские ворота. Ночь на 15 октября

«Яков» носом ткнулся в берег, но его медленно разворачивало и потихоньку сносило. Матросы пришвартовали пароход двумя стальными канатами к прибрежным соснам. Один сразу лопнул, и судно вновь понесло. Теперь канат можно было завести на берег только со шлюпкой. Смельчаки нашлись. Дело оказалось непростым: легкую шлюпку швыряло волнами и чуть не затащило под колесо, но матросы выгребли. Несколько саженей до берега оказались едва проходимым расстоянием.

Малое море. 3 часа утра. 17 октября

… Двое суток бушевала сарма. Как только стал стихать ветер, на «Якове» развели пары, и пароход отправился на поиски брошенных судов. Первой увидели шхуну Шипунова — обледенелое судно слегка покачивалось неподалеку от острой береговой скалы. На палубе стояли люди, размахивали руками и что-то кричали.

Повсюду плавали щепки, разбитые бочки, лохмотья одежды. Подплыв к скале, мужчины на «Якове» вздрогнули, женщины запричитали. Даже у Казимирова захолонуло сердце: к камню припечатало несколько человеческих тел. Покрытые корочкой льда, они поблескивали в наступающем рассвете.

Обогнув скалу, увидели на берегу шхуну Могилевой, обледеневшую до середины мачт. На берегу суетились люди. Они укладывали в ряд выброшенные Байкалом трупы. Билась прибоем о берег каша из перемолотой рыбы, хлюпала гармонь Бродникова. Среди застывших, обезображенных, с огромными занозами тел лежала женщина, все еще сжимавшая у груди обрывки детского одеяльца…

На другой день пришел «Феодосий». Шумная компания репортеров на его борту примолкла. К тому времени уже собрали 27 тел. Фотограф из «Восточного обозрения» снял заваленный обломками и бочонками берег, обледенелую шхуну, утес, о который разбился «Потапов», покойных и покрытую льдом на все 20 саженей своей высоты Кобылью Голову с метеостанцией наверху…

«Феодосий» взял на буксир судно Шипунова, обессиленных людей принял на борт и пошел в обратный путь. Следом ковылял потрепанный «Яков». Пароходы причалили в Листвянке 19 октября. Их ждала огромная толпа народа.

На другой день «Феодосий» отправился вновь на место трагедии — за страшным грузом мертвецов.

Иркутск. 20 октября

«Восточное обозрение» расхватывали на улицах города. Газета обратилась к горожанам:

«Необходима помощь семьям погибших, потерявших не только кормильцев, но и деньги с промыслов за все лето».

Панихида по погибшим состоялась воскресным днем 11 ноября в Казанском соборе, ее отслужил архиепископ Иркутский и Верхоленский Тихон. Собор не вместил всех скорбящих, и тысячи горожан молились на площади.

Сбор средств семьям погибших продолжался до конца ноября. Наследники иркутского судовладельца Немчинова, хозяева «Потапова», пожертвовали в распоряжение губернатора пять тысяч рублей, свою лепту внесли служащие учреждений.

Это была самая крупная катастрофа за всю известную историю Байкала.

Как жительница Бурятии спасла мужа от пьянства.Читайте на сайте «Моя Бурятия»:

Как жительница Бурятии спасла мужа от пьянства.

Будаева Зоя Константиновна спасла мужа от пьянства за месяц Очень честное письмо нашей читательницы. Читать далее…