Суббота, 26 мая 2018 18 +  Письмо редактору
Суббота, 26 мая 2018 18 +  Письмо редактору
,

История Байкала. Крупнейшее кораблекрушение


История Байкала. Крупнейшее кораблекрушение

Свирепы байкальские штормы, порой они опаснее океанских. Не успел спрятаться от сармы — ждет погибель, а догонит баргузин — от одной волны отобьешься, другая накроет. Мало надежд на спасение у попавших в беду.

Откуда Покойники

Есть на Байкале мыс с таким названием. Здесь два века назад баргузин утопил купеческий парусник и баржу. В 1872 году попал в сарму и бесследно исчез пароход «Дмитрий». Но самое страшное кораблекрушение произошло в октябре 1901 года, когда сарма унесла более 200 жизней.

31 октября 1901 года «Иркутские губернские ведомости» напечатали список погибших: по билетам — 161 человек и 15 матросов команды. Не учли «зайцев» и людей на пропавших трех судах, замыкавших караван. В трагедии в основном погибли горожане и крестьяне из Хомутово и Оёка.

В море бедности

… Эта часть Иркутска застраивалась беднотой и до сих пор носит имя Подгорной. Этнограф Ровинский побывал здесь в 70-х годах XIX века и отметил:

«Всего ужаснее положение бедняков в отдаленных улицах — Подгорной и Матрешкинской, где низкие, полусгнившие, влезшие в землю домики окнами касаются земли…»

Здесь жила «ангарщина» — семьи, промышлявшие рыбным промыслом. Они проводили сезон на Байкале, и каждый мечтал однажды разбогатеть и вырваться из зловонного жилья.

В одном из домишек ютилась семья Вавилы Григорьева с женой Марфой и тремя сыновьями. Свою жизнь Вавила решил поправить в летнюю путину 1901 года и взял на нее всю семью. Путина и впрямь оказалась невероятно удачной…

10 октября 1901 года. Поселок Баргузин. Октябрь ударил ранними морозами, и ртутный столбик опустился до минус 17. На берегу скопилось множество пассажиров, да подошли три парусника из Нижнеангарска, тяжело груженные бочками с омулем и икрой, с сезонными рабочими-промысловиками, уставшими, но довольными уловом.

Самым крупным был морской парусник «Потапов». На борту шхуны находилось 549 бочек с рыбой и икрой, 15 человек команды, 161 рабочий, да «зайцы», которые добирались с оказией до Иркутска. Парусники поменьше принадлежали владельцам Могилевой и Шипунову.

Когда на горизонте показался дымный шлейф парохода, Вавила Григорьев обнял свою Марфу, подозвал сыновей и мечтательно сказал: «Теперь заживем!» Руки у всех были натружены: у отца мозоли от сетей, у жены и детей ладони изъедены солью. Но все заживет, главное впереди — надежда.

«Эй, баргузин, пошевеливай вал!» — растянул меха двухрядки урядник Макар Бродников, и песню подхватили нестройные голоса.

Шлепая колесами, подошел самый старый на Байкале пароход «Яков». Его капитан, бывалый морской волк Казимиров, дал свисток. Работный люд пустился в пляс: на верхней палубе стояли хозяева — Константин Денисов, Василий Власов и Никандр Суворов. Рыбопромышленники сдержали слово и везли рабочим деньги.

«Яков» взял на буксир «Потапова», затем по порядку — суда Могилевой и Шипунова и три рыбацких баркаса с бурятами. К себе на борт принял билетных пассажиров, а безбилетников распределили по судам. Пароход загудел и потихоньку пошлепал в Кочериково — пополнить запас дров да в преддверии Малого моря скоротать до рассвета ночь…

Иркутск. 1901 год. 16 октября

Князь Михаил Волконский, временно исполнявший обязанности губернатора, стоял у окна и смотрел на почерневшую Ангару. Порывистый ветер кружил на улице снег. В одночасье ударил мороз — и сразу до двадцати. Князю только что доложили: в Листвянку не вернулся пароход «Яков», который должен был привезти караван судов с омулевой путины. Сотни иркутян разных сословий участвовали в прибыльном деле, на хороший доход надеялись в пароходстве Немчинова, ждали большой выгоды рыбопромышленники.

Князь собрал помощников, редакторов газет и наследников Немчинова. На поиски «Якова» решили отправить самый современный пароход, «Феодосий», а с ним — газетчиков, чтобы дали обществу достоверную информацию: официальные сообщения прекратят слухи, которые ползли по Иркутску и будоражили горожан.

Малое море. Утро 14 октября

Урядник не жалел гармошки, а подпьяневший народ бил каблуками по палубе. Иван Кишкин голосил частушки, а его Лукерья в стороне от суматохи кормила грудью маленькую Катю. Пелагея Белых толкала в бок мужа Семена и тихонько ворчала, что, дескать, многие на промысел взяли детишек и даже с грудными не побоялись, а они всех детей в городе оставили. Как они там? Семен Белых, иркутский мещанин, только отмахивался.

На «Потапове» находились рабочие Денисова, Власова и Суворова. На этот корабль загрузили кроме бочек все снасти — 107 неводов. Вошли в Малое море при тихой погоде. К полудню задул попутный ветер.

Малое море. 16 часов. 14 октября

До мыса Кобылья Голова оставалось 15 верст, а там скоро и Ольхонские Ворота. Казимиров увидел над Сарминским гольцом зацепившееся белое облако. Затем оно начало расти на глазах и темнеть. Темнела и гладь воды, по которой скоро запрыгали белые барашки. За ними примчал сильный удар ветра. Сразу похолодало, повалил снег: все закружилось в бешеном вихре. Вырвавшийся из ущелья ветер набирал силу — это дунул переваливший через Байкальский хребет горняк. Над Малым морем заплясали смерчи.

«Яков» барахтался в бурлящей воде и не справлялся — караван тянуло назад. Пароход накренило и почти положило на левый борт. Правое колесо поднялось над поверхностью и молотило воздух, левое захлебнулось под водой и грозило отломиться в любую минуту. Пароход разворачивало носом к скалистому берегу.

Казимиров приказал отпустить шхуну Шипунова с тремя карбасами, и они сразу растворились в снежной круговерти. Вскоре пришлось отцепить и корабли Могилева. Темнело. Пароход продолжал беспомощно барахтаться, не в силах тащить буксир. Казимиров обрубил последний конец с «Потапова». «Яков» выпрямился, его удалось направить к спасительной бухте.

14 октября (из рассказов оставшихся в живых)

…Это случилось напротив улусов Уленхон и Семисосенского на Ольхоне, возле камней Калдыкей. На судне Шипунова, оставшемся без буксира, бросили якоря, но корабль неумолимо несло на выступившую из воды скалу. Всего в 30 саженях от острого камня якоря зацепились и удержали шхуну. Карбасов за кораблем не было видно. Судно трещало под ударами волн, но держалось.

Люди, ставшие заложниками стихии, неустанно молились. Все видели, как рядом тенью промелькнул «Потапов». С корабля неслись отчаянные крики о помощи, но послышался страшный треск, и все стихло через мгновение. Остались только вой бури и удары волн. На шипуновской шхуне напрасно вглядывались в темноту, где исчез «Потапов»…

Участь шхуны Могилевой решилась иначе. Ольхонские буряты, находившиеся на ней, посоветовали не бросать якорей, видя, что корабль несет на пологий берег Ольхона. Там его и выбросило в районе улуса Семисосенского. Люди не пострадали и нашли приют у бурят.

Ольхонские ворота. Ночь на 15 октября

«Яков» носом ткнулся в берег, но его медленно разворачивало и потихоньку сносило. Матросы пришвартовали пароход двумя стальными канатами к прибрежным соснам. Один сразу лопнул, и судно вновь понесло. Теперь канат можно было завести на берег только со шлюпкой. Смельчаки нашлись. Дело оказалось непростым: легкую шлюпку швыряло волнами и чуть не затащило под колесо, но матросы выгребли. Несколько саженей до берега оказались едва проходимым расстоянием.

Малое море. 3 часа утра. 17 октября

… Двое суток бушевала сарма. Как только стал стихать ветер, на «Якове» развели пары, и пароход отправился на поиски брошенных судов. Первой увидели шхуну Шипунова — обледенелое судно слегка покачивалось неподалеку от острой береговой скалы. На палубе стояли люди, размахивали руками и что-то кричали.

Повсюду плавали щепки, разбитые бочки, лохмотья одежды. Подплыв к скале, мужчины на «Якове» вздрогнули, женщины запричитали. Даже у Казимирова захолонуло сердце: к камню припечатало несколько человеческих тел. Покрытые корочкой льда, они поблескивали в наступающем рассвете.

Обогнув скалу, увидели на берегу шхуну Могилевой, обледеневшую до середины мачт. На берегу суетились люди. Они укладывали в ряд выброшенные Байкалом трупы. Билась прибоем о берег каша из перемолотой рыбы, хлюпала гармонь Бродникова. Среди застывших, обезображенных, с огромными занозами тел лежала женщина, все еще сжимавшая у груди обрывки детского одеяльца…

На другой день пришел «Феодосий». Шумная компания репортеров на его борту примолкла. К тому времени уже собрали 27 тел. Фотограф из «Восточного обозрения» снял заваленный обломками и бочонками берег, обледенелую шхуну, утес, о который разбился «Потапов», покойных и покрытую льдом на все 20 саженей своей высоты Кобылью Голову с метеостанцией наверху…

«Феодосий» взял на буксир судно Шипунова, обессиленных людей принял на борт и пошел в обратный путь. Следом ковылял потрепанный «Яков». Пароходы причалили в Листвянке 19 октября. Их ждала огромная толпа народа.

На другой день «Феодосий» отправился вновь на место трагедии — за страшным грузом мертвецов.

Иркутск. 20 октября

«Восточное обозрение» расхватывали на улицах города. Газета обратилась к горожанам:

«Необходима помощь семьям погибших, потерявших не только кормильцев, но и деньги с промыслов за все лето».

Панихида по погибшим состоялась воскресным днем 11 ноября в Казанском соборе, ее отслужил архиепископ Иркутский и Верхоленский Тихон. Собор не вместил всех скорбящих, и тысячи горожан молились на площади.

Сбор средств семьям погибших продолжался до конца ноября. Наследники иркутского судовладельца Немчинова, хозяева «Потапова», пожертвовали в распоряжение губернатора пять тысяч рублей, свою лепту внесли служащие учреждений.

Это была самая крупная катастрофа за всю известную историю Байкала.


© 2018 Моя Бурятия — Новости
Улыбнитесь и улыбка к вам вернется