Мой сон скидки

Зорикто Доржиев: «Сравнение с бесстыжим бурятским поп-артом – это большой комплимент!»

Сегодня в Италии проходит главное событие мирового искусства – Венецианская биеннале. Зорикто Доржиев – первый художник из Бурятии, чье имя попало в список участников престижной международной выставки. Искушенной публике и квалифицированным экспертам бурятский мастер представил «Новую степь». 

О том, какие работы увидит европейский зритель, «бесстыжем бурятском поп-арте», русском искусстве, вдохновении и моментах усталости, Зорикто Доржиев рассказал в эксклюзивном интервью Ариг Ус online. 


На Венецианской биеннале вы представили новый проект под названием «Новая степь.» Анонсируя выставку, вы отметили, что «степь традиционно подразумевает кочевой образ. Постоянное движение. Движение ради выживания. Это и война, и миграция, и смешение культур, и обновление крови. А «Новая степь» обращена к Европе». Что это значит — обращена к Европе? Какая и о чем она «Новая степь»? 

— Степь в традиционном смысле – пространство кочевников – народов, которые находились в постоянном передвижении. В проекте «Новая степь» я попытался рассмотреть сегодняшнюю европейскую цивилизацию как такое же пространство. Здесь находят место и размышления о миграциях народов, и военные конфликты, и смешение культур. Естественно, движение, рано или поздно встречает сопротивление. Это столкновение культур, картин мира, религий и вообще человеческих ценностей. Искусство никогда не отвечало на вопросы, оно давало возможность взглянуть на вещи с разных сторон. И «Новая степь» – это размышления и здесь нет однозначного ответа. 

Эдаким лейтмотивом выставки является всадник – как символ движения, обновления. Силуэты всадников на экспозиции покрыты сложным орнаментальным декором, в котором можно увидеть отсыл к разным культурным и временным слоям. Что несёт это движение? Разрушение традиционных культур, войны, стирание этносов? А может новая кровь – синтез культур и рождение чего-то нового?

В комментарии вы добавили, что «зритель будет потрясен специально созданным архитектурно-дизайнерским решением пространства». О каких решениях идет речь? Как долго вы работали над «Новой степью»? И какие работы туда вошли?   

— К сожалению, всю конструктивную часть воплотить не удалось, так как выставка в проходит в действующей англиканской церкви. Мы очень долго проходили утверждение проекта с советом церкви. И главной проблемой были не воинственные изображения, как я вначале опасался. А просто пространство в течение этих шести месяцев будет по-прежнему работать в своём штатном режиме: там проходят службы в выходные, свадебные церемонии, концерты камерных оркестров, органной музыки. Поэтому нам не удалось поставить каркас юрты в центре зала, установить экраны, расположить орду всадников, застелить весь зал восточными коврами и поставить надувную гигантскую фигуру. Это просто занимало все пространство. 

Ответ от церкви пришёл незадолго до события. Поэтому в срочном порядке придумывали новые ходы. В итоге построили в церкви новый павильон из красных стен – как символ обновления крови, поставили четырёх всадников – по направлениям света. И все движение по направлению к алтарной части. Получилось не скучно и с долей иронии.

В этот раз ваши работы представлены в Венеции. Как вы считаете, разнится ли восприятие зрителя в зависимости от страны? 

— Мне кажется, что язык искусства универсален. И, может, поэтому мне интересно этим заниматься. Он не имеет границ. Люди могут понимать тебя, твои размышления трогают людей в разных уголках земли. И не просто понятны, а находят некий отклик. Это классное ощущение. Когда ты родом из маленького городка, но ты чувствуешь себя человеком планеты.

Как приняли «Новую степь» в Италии? 

— Ну, об этом ещё рано что-то говорить. Биеннале продлится до конца ноября. Те люди, которые были на открытии, это приглашённые близкие и друзья. Дальше будет проверка зрителем. Но уже появились интересные отзывы в прессе.

Вас назвали интерпретатором мотивов мирового искусства и бесстыжим поп-артом. Что вы об этом думаете? Откуда в вас эта смелость? И как вы относитесь к слову «бесстыжий»? (читать: «Бесстыжий бурятский поп-арт обещает смести любые авторитеты и иерархии»). 

— Как-то в одном интервью я говорил, что конструктивную критику встречаю крайне редко. Как правило, это делают люди из сферы искусства, хорошо знающие, что делается в этой плоскости. И вот появилась такая статья. По полочкам разобравшая что к чему. Хотя там есть некоторые противоречия — в целом она очень классная. Она говорит современным понятным языком. Это редкость.

О смелости… Не знаю, что сказать. Это не смелость как некий порыв — сейчас я всем задам жару! Это был естественный процесс, можно проследить по работам, как все менялось и пришло к сегодняшнему языку.  И сравнение с «бесстыжим бурятским поп-артом» – это очень большой комплимент! 

Считаете ли вы, что представление западного зрителя о русском искусстве поменялось за последние несколько лет? Вы сами себя относите к русскому искусству?

— За пределами России я, конечно, русский художник. Для всего мира нет разницы русский или российский. И в контексте современного искусства Бурятия пока не известна. Мне сложно ответить за европейского зрителя. Тем более что я плохо знаком с российским современным искусством. 

Кто-то из современных художников вам близок? Есть среди них те, которые вас вдохновляют?

— Я не скажу, что люблю какого-то конкретного автора от и до. Есть вещи, которые мне нравятся. И есть вещи, которые я понимаю. Мне нравится то, что делает испанский художник Маноло Вальдес. Он такой Дон Кихот от искусства! Смелый, немного сумасшедший, с неиссякаемой фантазией и в тоже время очень традиционный. Мне понятно, что делает Мураками. Это немного другая тема, и я удовольствием смотрю, что у него происходит. Демиен Херст – его все знают, кто-то любит, кто-то ненавидит. Думаю, он – гений современности. И отнюдь не потому, что самый дорогой художник в мире. А в силу его изобретательного ума. Очень люблю стрит-арт. Там ещё много открытий. Да много ещё кого можно упомянуть.

Ваши работы определенно коммерчески успешны и не нуждаются в представлении. Как вы сами относитесь к этому? Это закономерность или трудолюбие?  

— Со стороны может показаться, что так и должно быть. Художник делает что-то интересное, пашет с утра до ночи и вот вскоре получает результат. Однако всё не так просто. Талантливых и способных людей очень много. Они вокруг нас. Мы просто многого не замечаем. Мне в один момент повезло – я начал работать с галереей. С продюсером Константином Ханхалаевым в самом начале нашего сотрудничества у нас был серьёзный и интересный разговор. Мы много выпивали и говорили об искусстве и художниках, о музыке и любимых музыкантах, о бурятском искусстве и его роли. Оказалось много общего во взглядах и мыслях. А потом он спросил: «Чего ты хочешь?». Я ответил что-то типа «я могу сделать что-то новое». Скоро будет 15 лет, как мы работаем вместе. И сегодняшний результат – это результат совместной работы продюсера и автора. 

Как известно, творческим людям свойственно состояние депрессии и неудовлетворенности. Вам близки эти настроения?  

— Бывают моменты усталости, «замыленности» глаза или просто в результате каких-то событий перестаёшь понимать — что делать дальше? Тогда нужен отдых. В депрессивном состоянии обычно ничего не получается. Иногда бывает, что завершенная вещь не кажется законченной, или первоначальная мысль совсем где-то потерялась. Такие работы, как правило, должны отстояться. Это может быть неделя, а может быть и несколько месяцев. Спустя время свежим взглядом легче найти решение. Но это работает, когда у тебя есть эти недели и месяцы. Иногда, особенно перед выставками, времени в обрез. И мозги начинают работать в усиленном режиме. Наверное, многим знакомо такое чувство — дедлайн завтра утром, а перед тобой поле непаханое. Включаются какие-то внутренние резервы. Депрессия, не депрессия – уже не важно.

Мы знаем, что вам редко удается бывать дома, и вы часто находитесь в разъездах. Путешествия влияют на ваши работы? Вы не планируете уехать из Улан-Удэ?  

— Я очень много времени нахожусь дома и в мастерской. С годами выработался комфортный ритм. Выставки и поездки как раз и выбивают из привычного графика. Но такие встряски необходимы. Как я уже говорил, глаз и мозг от монотонности теряют остроту восприятия. И тогда лучше сменить обстановку. А выставки позволяют взглянуть на свои же вещи со стороны. Я все время куда-то уезжаю. Однако по сей день работаю в Улан-Удэ. 

«Новую степь» увидела уже Москва и Венеция, увидит ли ее столица Бурятии?

— В планах «Новая степь» поставлена на 2020 год в Художественном музее им. Сампилова. Пока точно не скажу, в какой форме это всё получится. Хочется сделать всё на более высоком уровне, чем было прежде в Улан-Удэ.

фото на превью: Наталья Уланова
фото в тексте: «Галерея Ханхалаев»








Источник — arigus.tv

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
Adblock detector