Мой сон скидки

«Не надо было разрушать то, что создавали десятилетиями»

Фото: Александр ХимушинОдин из старейших представителей сойотов рассказал о своей жизни, потерянной стране и дал наставления потомкамИзвестный фотограф Александр Химушин в рамках своего проекта «Мир в лицах» посещает самые отдаленные уголки мира в поисках представителей этнических меньшинств – тех, кто пронес сквозь века и глобализацию культуру своего народа. 
Так Химушин оказался в Окинском районе Бурятии – здесь он встретился со старейшим представителем малочисленной народности сойоты. Он записал его простую, но в то же время очень искреннюю историю и сфотографировал его. Этот снимок больше, чем просто фотография – это практически документалистика, портрет не одного человека, а целого народа — самобытного и яркого. 
Рассказ о жизни 81-летнего Владимира Рабдановича Балданова Александр Химушин опубликовал на Facebook. Приводим историю, записанную им от первого лица, дословно. 
«Не было села, просто жили недалеко друг от друга»
«Мы живем здесь с бабушкой, никого больше нет вокруг. Родился я в 1937 году в Сороке, под горой около речки, там стояла одна избушка, рядом пасли скот, мама там дояркой была. Мама работала на разных работах, много лет она на коне перегоняла скот отсюда в Култук на мясокомбинат, а это 350 км. 
Я с 12 лет работал. Летом работал, зимой учился, в 1964 году бросил, в седьмом классе в вечернюю школу поступал, потом в колхоз вызывают, давай, говорят, Володя, в обоз надо ехать. Дороги не было тогда, мы в то время возили все на санях из Мондов — груз, продукты, по зиме, по речке, по льду, а летом нет. Это раньше было еще, во время войны они на лошадях вьючных муку, соль, спички возили. Вот там мой родной колхоз был, «Коминтерн», я там работать начал, скот пас, лошадей пас. 
Родители мои сойоты. Мама здешняя, из Боксона, а отец из Ильчира — это самое главное место, где сойоты жили. Там сейчас золото добывают, там большое озеро есть. Не было у нас никакого села, просто жили недалеко друг от друга, оленей пасли, сарлыки тоже были. Сарлыки — это яки по-нашему. Видел сарлыков? Вот. Потом объединили всех, они переехали сюда, в наш колхоз, все вместе потом работали. 
Война началась. Мой отец ушел на войну, в 1946-м вернулся, но заболел и умер. Мама долго жила, в 80 лет она умерла, под Сороком похоронили. Мне сейчас уже 82-й год идет, скоро похоронят, наверное. 
«Язык пропал давно»
У нас было три колхоза разных – «Коминтерн», «Сталин» и «Киров», потом решили объединить все в один. Боксонские (это 30 км отсюда, колхоз «Сталин») не хотели, но все равно пришлось им. А вообще советская власть пришла сюда давно, наш колхоз образовался в 1927 году. Тут тогда уже жили и буряты, и сойоты, и русских даже несколько было. 
Язык наш пропал давно еще, до революции. Сойоты перестали говорить не из-за того, что им запрещали. Просто смешались все. Этот бурят, там русский, там какой-то. До колхозов сойоты жили для себя, разбросанно, в лесу, у каждого немного животных было, потом их объединили, некоторые не хотели, так говорят. Большинство тут бурят тогда стало, сойотов мало, разъехались еще некоторые. В школе изучали бурятский и русский. А то, что запрещали говорить на сойотском, — нет, этого я не слышал. Учителей таких не было, чтобы сойотский-то изучать. 
Последнего великого шамана нашего я знал. Он в тюрьме сидел долго. После революции поймали его, закрыли, когда запретили-то ламаизм, всех и арестовали. У нас в Орлике дацан был большой. Арестовали всех, посадили шаманов, лам. Он, наверное, лет 10 отсидел, потом вернулся, это после войны уже было, в колхозе потом работал, строил. Но все равно свое шаманское дело делал тому, кто приходил. Я тоже с ним рядом сидел, все наливал там, брызгал, он шаманил. В Иркутске в музее есть его костюм. Из печки камень достанет голыми руками, раскаленный добела, искры от него аж летят. Возьмет в руку этот камень запросто и бьет кулаком человеку по спине. И все – вылечил. Я видел, болел тот долго, а потом всё! Долго жил. Никому знания свои не передал — научить невозможно такому, говорят, с рождения только. Но не было пока еще. Может, будет еще. Сейчас шаманизм-то развивается (улыбается с иронией). У него внуки-правнуки есть, много. А детям он ничего не рассказал и не передал. Это не рассказывают. Человека тревожить это начнет. Сейчас-то шаманов много, но какие они шаманы, едрит его. Вот это Чимит-то, дедушка был, да, шаманил-то, песни пел, ой, страшно было. Какой там язык, не поймешь. Специальный у него был язык. Впадал в транс, как сейчас говорят. А эти новые — я не верю им. 
«Что сделаешь, судьба»
Бабушка моя тоже сойотка. У нее отец на войне погиб. Сойоты первые сюда пришли. Тут на Саянах тоджинцы, тофалары жили тоже издревле. Я всю жизнь в скотоводстве проработал, в основном табунщиком. Жил в разных местах тут поблизости, а на этом месте живем уже лет 40. 
Первая-то жена моя в 50 лет умерла, рак желудка. Потом, через три года, один ходил-ходил, у этой бабушки тоже мужик умерший был, она одна жила, один сын у нее был, и согласились мы, и вот живем мы вместе 27-й год. У меня четыре сына было, вот один остался в Орлике, Булат. Один сын в аварию попал, шофером был, двое заболели, у обоих давление было. Младший сын долго болел, года три. Лечил я его, ездил, потом дома с ним сидел, потом всё… А у старшего что-то сразу заболело и всё… Они уже большие были. Одному сыну 33 года было, старшему 60 лет было. Младшему, когда умер, 36. Что сделаешь, судьба. Жизнь. Внуки есть, у всех дети остались. Внуков то сколько? Считали – 25 — 26. Правнуков около 20 где-то еще, побольше. Много, много. От второй жены у меня не было детей — уже поздно было, мне уже тогда 55 почти было, ей 50, кажется. 
На охоту ходил всю жизнь я. Изюбры, раньше у нас соболей много было, белок. Здесь промысловая контора была, туда сдавали. Но это после школы в основном занимался я. Последние четыре года не хожу уже на охоту. А рыбы-то у нас здесь ой-ёй было. Все пропало. Люди все выловили. Сейчас многие без работы — вот ловят сетью, взрывают. Да и рыбаков-то сколько развелось. Японский бог… А что делать-то им. Работы нет, денег нет. А волки-то что творят сейчас? Их так много у нас стало. Давят скот. Погода? Раньше намного холоднее было. Раньше, помню, когда груз возил зимой по льду по реке на санях, было -40 и ниже, доходило до -45 ºС. Сейчас такое лето жаркое стало. А зимой не так холодно теперь. Нам, пенсионерам, дают деньги. Нам хватает. На хлеб. А как дети-то, молодежь, что им делать? Поедут в город учиться, приезжают, а работы нет. В город поедут — тоже нет. Раньше как хорошо было. В колхоз придёт человек, бумагу даст, ему там работу дадут, дом. Иди работай. А сейчас нет работы. Богатое государство сделали, говорят. Но нам этих богатств не видно. Не надо было разрушать то, что мы создавали совместно всем нашим поколением десятилетиями. Сломать легко, трудно построить. Вот так. 
«Быть честным с самим собой»
Что я хотел бы пожелать всем людям разных народов? Чтобы жили хорошо, чтобы занимались тем, чем они всегда занимались, пусть живут в соответствии со своей культурой и традициями, учат им своих детей. Кто скот пас, пусть скотом занимаются дети. Или пусть выучатся, но только чтобы работать потом. 
Самое главное качество для человека в жизни, я считаю, — это честность, уважение друг к другу. Самое главное — дружно жить и быть честным с самим собой. Помогать другим. Раньше все жили и делали общее дело. А сейчас один нищий, другой богатый. Это порождает зависть. Не знаю, как люди будут так дальше жить. Дружба есть — всё будет, а когда каждый хочет всё только для себя — какая это жизнь?» 
СправкаСойоты — коренной малочисленный народ, населяющий Окинский район. Сойоты являются потомками саянских самодийцев, бывших частью древнейшего населения Восточных Саян, оставшихся в пределах своей прародины. Впоследствии подверглись тюркизации, которая охватила прежде всего язык и лишь частично затронула хозяйство, материальную культуру и мировоззренческую систему. Первые письменные источники о сойотских племенах относятся к XVII веку. С заселением Восточных Саян бурятским племенем хонгодоров сойоты женились на бурятках. Произошла вторичная смена языка, его бурятизация, но в хозяйственной жизни сойоты сохранили традиционный уклад — остались оленеводами и охотниками. К тому времени их уже при переписи населения записывали как бурят, хотя они сохранили культуру и этническое самосознание. Лишь Всероссийская перепись населения 2002 года учла сойотов отдельной народностью. Основными занятиями сойотов на протяжении веков, как и сейчас, являются кочевое оленеводство и яководство. В качестве подсобного промысла остаётся охота. В основе традиционной социальной организации — объединение нескольких родов, во главе которых стоит совет из родовых старейшин. Известны роды сойот, иркит, хаасуут и онхот.

Смотрите видео по теме ««Не надо было разрушать то, что создавали десятилетиями»»

youtube.com/channel/UCcnxk7nC0swVon220B-T5vQ

Смотреть оригинал новости на сайте — www.infpol.ru

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
Adblock detector